Неточные совпадения
Захар потерял решительно всякую способность понять речь Обломова; но
губы у него вздулись
от внутреннего
волнения; патетическая сцена гремела, как туча, над головой его. Он молчал.
— Вот, не угодно ли? — сказал он, вертлявою походкой отходя к стороне и указывая на картину. — Это увещание Пилатом. Матфея глава XXVII, — сказал он, чувствуя, что
губы его начинают трястись
от волнения. Он отошел и стал позади их.
Губы Вареньки дрожали
от волнения, когда она ответила...
Образ Марины вытеснил неуклюжий, сырой человек с белым лицом в желтом цыплячьем пухе на щеках и подбородке, голубые, стеклянные глазки, толстые
губы, глупый, жадный рот. Но быстро шла отрезвляющая работа ума, направленного на привычное ему дело защиты человека
от опасностей и ненужных
волнений.
— Решил! он решил!.. ах ты, распостылый! — крикнула матушка, вся дрожа
от волнения, и, закусив
губу, подошла близко к Федосу. — Ты спроси прежде, как дядя с теткой решат… Он решил! Ступай с моих глаз долой, жди в девичьей, пока я надумаю, как с тобой поступить!
Вот он сидит в вольтеровских креслах. Перед ним лист бумаги, на котором набросано несколько стихов. Он то наклонится над листом и сделает какую-нибудь поправку или прибавит два-три стиха, то опрокинется на спинку кресел и задумается. На
губах блуждает улыбка; видно, что он только лишь отвел их
от полной чаши счастия. Глаза у него закроются томно, как у дремлющего кота, или вдруг сверкнут огнем внутреннего
волнения.
Дайте успокоиться этим
волнениям; пусть мечты улягутся, пусть ум оцепенеет совсем, сердце окаменеет, глаза отвыкнут
от слез,
губы от улыбки — и тогда, через год, через два, я приду к вам совсем готовый на всякое испытание; тогда не пробудите, как ни старайтесь, а теперь…
Девушка подала ему конверт. На нем рукой княжны была сделана надпись: «Антону Михайловичу Шатову, в собственные руки». Антон Михайлович, как теперь помнит, приложил этот конверт к своим
губам. Когда же он оправился
от первого
волнения и хотел поблагодарить подательницу, ее уже не было. Она скрылась.
Переложив пистолет в правую руку, он левой взял стоящий на его письменном столе небольшой акварельный портрет в синей бархатной рамке и с каким-то благоговением поднес его к своим пересохшим
от внутреннего
волнения губам.
Она отшатнулась
от Людмилы, утомленная
волнением, и села, тяжело дыша. Людмила тоже отошла, бесшумно, осторожно, точно боясь разрушить что-то. Она гибко двигалась по комнате, смотрела перед собой глубоким взглядом матовых глаз и стала как будто еще выше, прямее, тоньше. Худое, строгое лицо ее было сосредоточенно, и
губы нервно сжаты. Тишина в комнате быстро успокоила мать; заметив настроение Людмилы, она спросила виновато и негромко...
Она молча подала мне свою руку, еще дрожавшую
от волнения и испуга. О, незваный господин! как я благословлял тебя в эту минуту! Я мельком взглянул на нее: она была премиленькая и брюнетка — я угадал; на ее черных ресницах еще блестели слезинки недавнего испуга или прежнего горя, — не знаю. Но на
губах уже сверкала улыбка. Она тоже взглянула на меня украдкой, слегка покраснела и потупилась.
Атаман встал из-за стола, чтобы благодарить за честь, но выразительное лицо его внезапно изменилось
от душевного
волнения,
губы задрожали, а на смелых глазах, быть может первый раз в жизни, навернулись слезы.
Взрыв радостных восклицаний огласил кают-компанию. Все мигом оживились, просветлели, и едва сдерживали
волнение. Пожимали друг другу руки, поздравляя с радостной вестью. У Захара Петровича смешно вздрагивали
губы, и он имел совсем ошалелый
от радости вид. Ашанин почувствовал, как сильно забилось сердце, и ему представлялось, что он на днях увидит своих. А Невзоров, казалось, не верил известию, так жадно он ждал его, и, внезапно побледневший, с сверкавшими на глазах слезами, весь потрясенный, он повторял...
Граф смотрел на нее пытливым взглядом.
От этого взгляда не укрылось ее с трудом скрываемое
волнение, ее возбужденное состояние, придававшее такой соблазнительный блеск ее красоте. Чуть заметная улыбка скользнула по
губам графа Иосифа Яновича.
— А ежели я могу под присягой доказать на него еще по делу о золоте, когда наезжал казенный фискал? — ответил Родион Потапыч, у которого тряслись
губы от волнения.
Он старался освободиться, но ее глаза зажглись бешеным огнем, ее
губы пылали, и она, вся трепещущая
от охватившего ее
волнения, не пускала его к. двери.
На некрасивом умном личике Нан тоже примечалось
волнение… Белые брови сдвинулись, длинные большие зубы прикусили нижнюю
губу. Она смотрела в окно и, казалось, была Далека
от окружающей ее обстановки.
Салтыкова обхватила голову Кости обеими руками, нагнула ее к себе и впилась в его
губы страстным, чувственным поцелуем. Костя бился около нее как бы в лихорадке. Она приписала это
волнение юноши
от близости красивой молодой женщины.
— А насчет обеспечения меня, — проговорила она и при этом
от волнения приложила дрожащий свой пальчик к
губам, как бы желая кусать ноготь на нем.
Евсей редко ощущал чувство жалости к людям, но теперь оно почему-то вдруг явилось. Вспотевший
от волнения, он быстро, мелкими шагами перебежал на другую сторону улицы, забежал вперёд, снова перешёл улицу и встретил человека грудь ко груди. Перед ним мелькнуло тёмное, бородатое лицо с густыми бровями, рассеянная улыбка синих глаз. Человек что-то напевал или говорил сам себе, — его
губы шевелились.
Часто, оставаясь один, он быстро ходил по комнате и воображал себе свою бешеную ссору с доктором. Иногда он давал ему пощечину, иногда стрелял в него. При этом он бледнел
от волнения, и
губы у него белели, сохли, холодели и дергались.
— Я уж вижу, Анна Федоровна, как вы ко мне переменились, и знаю отчего. Только это нехорошо, — прибавил он, но видимо не докончив своей речи
от какого-то внутреннего сильного
волнения, заставившего весьма быстро и странно дрожать его
губы.
Коврин
от волнения не мог говорить. Он хотел сказать тестю шутливым тоном: «Поздравьте, я, кажется, сошел с ума», — но пошевелил только
губами и горько улыбнулся.
Илюха встал, но молчал, не зная, чтò сказать.
Губы его вздрагивали
от волнения; старуха мать подошла было к нему, всхлипывая, и хотела броситься ему на шею; но старик медленно и повелительно отвел ее рукою и продолжал говорить...
Ни позже, ни раньше, именно в тот самый момент, когда это сделалось необходимым, потому что два-три раза щелкнул курок, Аян бросился к ложу Пэда.
Губы его вздрагивали
от волнения; наконец, уловив паузу, он крикнул изо всей силы, словно слушающее находились
от него по крайней мере за милю...
Они стали уговариваться, но бессвязно и едва понимая друг друга. Ордынов за два шага
от нее слышал, как стучало ее сердце; он видел, что она вся дрожала
от волнения и как будто
от страха. Наконец кое-как сговорились. Молодой человек объявил, что он сейчас переедет, и взглянул на хозяина. Старик стоял в дверях все еще бледный; но тихая, даже задумчивая улыбка прокрадывалась на
губах его. Встретив взгляд Ордынова, он опять нахмурил брови.
— Звоните вы, — угрюмо отвечал Меркулов и недовольно отходил к стороне, жуя
губами:
от волнения у него пересохло в горле и что-то покалывало в спине.
Они обнялись, но на поцелуй Ивана пересохшие
от внутреннего
волнения губы Петра не отвечали поцелуем.
На каждом лице,
от Денисова до горниста, показалась около
губ и подбородка одна общая черта борьбы, раздраженности и
волнения.